 (1) (1)_6971cdf4e8f7e.jpg)
— Да, безусловно, определённый всплеск интереса есть. Однако в нашем случае он менее заметен. Подавляющая часть бизнеса «Комфортела» — это «тяжёлый» B2B. В данном направлении отключение мобильного интернета специфически влияет на наш бизнес. Например, у крупных корпоративных клиентов возрос интерес к таким решениям, как Private LTE (локальная сеть мобильной связи, развёрнутая на территории конкретного объекта и работающая в закрытом доступе — прим. ред.). Также некоторые из клиентов усиливают или дополнительно развивают промышленные Wi-Fi сети на собственных площадях, складах и предприятиях.
Если же говорить о клиентах, которые, например, раньше держали кассу на мобильном интернете, а после отключений перешли на проводной, то это не наши целевые клиенты. Думаю, здесь рост спроса должен быть у операторов домашних сетей, которые обслуживают клиентов с чеком от 3 тысяч рублей в месяц. Это не наша целевая аудитория.
Таким образом, в бизнесе «Комфортела» небольшое воздействие есть, а если говорить про наше B2C-направление, то есть «Уют телеком», то там какого-то заметного всплеска мы не увидели.
— Я считаю, что благодаря подобным атакам российская ИТ-инфраструктура и телеком смогли активно потренироваться, закалиться и модернизироваться. Даже если атаки и наносят какой-то вред, то надо помнить, что у медали две стороны. За одного битого двух небитых дают. Те, кто переживал подобные атаки, серьёзно пересмотрели организацию своей работы, ядра сети, способы защиты периметра с помощью дополнительных сервисов или технологических решений и так далее.
Таким образом, нас тренируют быть в тонусе и относиться к устойчивости работы сетей ответственно и осознанно.
— Один из трендов, который мы видим, — это живой интерес к ИИ-агентам и всевозможным прикладным сервисам, работающим на базе искусственного интеллекта. Этап бурных ожиданий и публичных обсуждений данной технологии длится давно. Можно сказать, что 2025-й стал годом, когда от абстрактных рассуждений о пользе ИИ мы стали переходить к конкретным предметным внедрениям искусственного интеллекта в enterprise (работу предприятия — прим. ред.).
Кроме того, за счёт увеличения киберинцидентов и возрастающей ответственности за пропущенные атаки вырос спрос на модернизацию сетей, на их защиту, усиление цифрового периметра и ядра сетей у клиентов. Компании, которые ранее считали себя вне поля зрения киберпреступников, стали активнее выстраивать свою защиту.
Также вырос спрос на децентрализацию хранения и обработки своих данных у клиентов. Иначе говоря, клиенты стали чаще задумываться о том, как распределить размещение своего оборудования и не концентрировать его в одном месте. Это очень важная тенденция, она позволит выстроить по-настоящему отказоустойчивую ИТ-инфраструктуру. Раньше было приемлемо уповать на надёжность SLA поставщика и отсутствие инцидентов, но сейчас многие осознали, что нужно учитывать все виды угроз и готовиться к ним. Проще говоря, подобную услугу стало легче продать. Известно, что в спокойное и мирное время продать страховку сложнее, чем во время, когда случается множество инцидентов по страховым случаям. Здесь ситуация аналогичная, ведь большинство клиентов всегда действовали реактивно — начинали «бегать» после того, как что-то случилось. Сейчас многие всё ещё действуют реактивно, но появилась значительная часть клиентов, которые начали мыслить превентивно и готовиться к инцидентам.
Здесь хотелось бы отметить, что у нас в стране имеет место гиперцентрализация ИТ-инфраструктуры. Примерно 90% смонтированной серверной ёмкости располагается в Москве и Московской области. Диспропорция между размещением ИТ-инфраструктуры в столице и регионах серьёзная. Это связано с некой «национальной особенностью» и историей появления информационных технологий в России, но развитие инфраструктуры требует осознанного и инженерно обусловленного подхода. Она должна соответствовать определённым базовым требованиям, и, на мой взгляд, здесь наша страна может столкнуться с большими проблемами.
Например, в Москве на М9 (крупнейшая российская точка обмена интернет-трафиком, дата-центр — прим. ред.) сосредоточена основная часть региональной связности страны. Это очень серьёзная проблема, ведь в случае какого-то ЧП проблему ощутит вся Россия. Так не должно быть. Сети связи должны проектироваться так, чтобы вывод из строя одного узла не приводил к ограничениям в работе всей сети. По сути, это «ахиллесова пята» ИТ и телекоммуникаций России.
Сегодня мы пришли к тому, что бизнес самостоятельно не «расползётся», а значит, должно быть какое-то грамотно продуманное государственное регулирование на этот счёт, которое сможет создать предпосылки для некой децентрализации инфраструктуры. Это, конечно, серьёзная работа, но я думаю, что она уже идёт.
— Мы как экосистема для наших B2B-клиентов сложились. Дело в том, что наша экосистемность не совсем такая, как её принято понимать среди наших коллег из федеральных сетей. Она построена по другой логике. Мы не стремимся создать какой-то набор собственных продуктов, которыми бы «обвязывали» клиента. Так как мы работаем в нише крупного и среднего бизнеса, то мы обеспечиваем экосистемность решения проблем.
То есть для клиента мы являемся тем «окном», куда он может отгрузить проблемы, хотелки или вопросы, касающиеся связи и всего того, что работает поверх связи. Мы были этой экосистемой до того, как слово «экосистема» было придумано. Это концепция, с которой «Комфортел» стартовал в 2010 году, когда мы пересмотрели стратегию своего развития и из B2O (Business-to-Operator) решили сфокусированно развиваться в B2B.
Если возвращаться к вопросу о рынке провайдеров, то можно сказать, что большинство из них остались теми самыми «трубами». Возможно, развитие домофонии и попытки сделать какие-то мобильные приложения вокруг этого сформировали представление о том, что оператор может быть экосистемой. Но я, честно говоря, пока не увидел заметного влияния этого тренда на рынке, хотя предпосылки к этому есть.
По пути создания крупной экосистемы могут идти федеральные компании, у которых есть средства, и в их случае это, возможно, оправданно. Но если говорить об остальных операторах, то они — чистая «труба». Дело в том, что экосистемы нужны не всем пользователям. Есть люди, которым нужен простой, понятный и рабочий интернет, и их это будет устраивать. Не у всех клиентов есть потребность в экосистемности, поэтому подобные операторы на рынке останутся.
Важно и то, что в погоне за экосистемностью некоторые компании забывают о том, что базой для неё является связь. И когда выясняется, что связь не работает, ценность других сервисов пропадает. В этом смысле быть хорошей «трубой» лучше, чем быть посредственной экосистемой.
— Я полностью с этим согласен. В современном мире человеку пообщаться с человеком, безусловно, будет премиум-опцией.
— У нас есть два базовых направления бизнеса — «Комфортел» и «Уют телеком». В «Комфортеле» у нас нет никаких ботов. Если мы и будем внедрять какой-либо автоматизированный разбор обращений клиентов, то только с поправкой на какой-то типовой сервис, где затруднения легко «диагностировать» и их можно автоматически обрабатывать. Однако «Комфортел» работает на несколько другом рынке, поэтому мы не можем позволить себе полноценный переход на подобные решения.
При этом мы тратим много денег, времени и сил на то, чтобы с помощью различных цифровых решений внутри компании максимально упростить работу человека. Но сами клиентские обращения мы не будем обрабатывать с помощью ИИ.
В B2C-секторе, то есть в «Уют телекоме», внедрение ИИ в работу техподдержки запланировано.
