img23 июня 2022 в 18:03

Обратная модернизация, или А помните, была такая «Цифровая экономика»?

В конце апреля на Навигационном форуме мне довелось поговорить с Николаем Тестоедовым - главой ведущего российского изготовителя спутников «Информационные спутниковые системы» имени академика М. Ф. Решетнева». Легенда отечественной космической отрасли рассказал, как будут делать новые аппараты, когда закончится запас закупленных для них импортных чипов. Вместо современных микросхем большой плотности будут ставить микроэлектронные модули (МЭМы) - платы с морально устаревшими чипами по техпроцессам 20-30-летней давности.

Для описанного Николаем Тестоедовым подхода в российском автомобилестроении придумали термин «обратная модернизация». Это когда из штатной комплектации «Лады Гранты», или, допустим, «Весты», выкидывают ABS, ESP, подушки безопасности, электростеклоподъемники, модули «Эра Глонасс», чуть-чуть понижают ценник и отгружают дилерам. Такие машины, которые покупатели не именуют никак иначе, кроме «ободранных», способны перемещаться в пространстве, и не исключено, что во времени – понятно, лишь в одном направлении.

Именно такой ностальгический трип «back in USSR» случился со мной после рассказа главы «ИСС Решетнева» об обратной модернизации в спутникостроении. В средних классах я ходил в школьный радиокружок. Травил платы, скопированные из журнала «Радио», припаивал самые массовые в СССР транзисторы – КТ315 в ярких оранжевых корпусах, иногда – КТ815, реже – микросхемы К157УД2 или К1408УД2. В советской аудиоаппаратуре тогда можно было встретить импортные полупроводники – чехословацкие транзисторы Tesla, например. Но в основном было все свое и везде – от ЭВМ и магнитофонов до термореле на птицефабриках. Повторить этого не получится. Производство того же КТ315 в СССР наладили за два года, после того, как в 1966 году министр электронной промышленности СССР Шокин, по легенде, увидел в журнале Electronics заметку о появлении в США технологии выпуска массовых транзисторов с нарезкой кремниевых пластин на заранее структурированные кристаллы. КТ315 использовался в 95% советской схемотехники – от невыносимо уродливого магнитофона «Электроника 302» до нечеловечески прекрасного калькулятора «Электроника 68». И потому тогдашний Минэлектропром мог позволить себе заказать разработку полного производственного цикла компонентной базы – от оборудования для скрайбирования кремниевых пластин до автоматизированных паяльных линий. Одна и та же модель транзистора в СССР выпускалась десятилетиями и десятками миллионов и затраты на организацию производства в таких масштабах были вполне рентабельными. А с микросхемами у советской электронной промышленности уже тогда начались непреодолимые, как оказалось впоследствии, проблемы. Даже при необычайно узкой по сегодняшним меркам номенклатуре компонентов (к примеру, в ЭВМ ЕС-1020 было всего восемь типов микросхем серии 155) добиться хотя бы удовлетворительной надежности микросхем для ЭВМ заводы так и не смогли, а тема нарастающего отставания советских чипов от зарубежных регулярно выносилась на заседания Политбюро. Фото: Sergey Frolov

Именно там, в 70-х и 80-х, корни причин, по которым все относительно современные проекты создания российской микроэлектроники разрабатывались с прицелом на зарубежные чиповые производства полного цикла – в России аналогичных просто не существует. Так, российский дизайн-центр «Байкал Электроникс» собирался к 2025 году получить от тайваньской TSMC 600 тыс. серверных процессоров Baikal-S по техпроцессу 16 нанометров. Проект серийного выпуска этого процессора архитектуры ARM, безусловно, прорыв для российской микроэлектроники. На нем в перспективе могли бы работать сотни тысяч серверов в российских дата-центрах, в которых сейчас используются Intel Xeon или AMD EPYC архитектуры x86. Разумеется, TSMC способна была выполнить этот заказ без напряжения – техпроцесс 16 нанометров не бог весть что для тайваньской компании, для которой основной стала к текущему моменту технология 7 нанометров (летом 2020 года TSMC сообщила об отгрузке 1 млрд 7-нанометровых чипов за 27 месяцев, прошедших с момента освоения этого техпроцесса). 

Теперь, после отказа TSMC производить Baikal-S, как и другие перспективные чипы российских дизайн-центров, проект, по сообщениям СМИ, будет заморожен. В лучшем случае, если удастся реализовать планы кабмина, к 2030 году в РФ будет производство чипов по техпроцессу 28 нанометров. То есть никакого Baikal-S не удастся произвести в родимых пенатах и через восемь лет, если, конечно, дизайн-центр не проведет обратную модернизацию и не разработает версию под техпроцесс 28 нанометров. Иными словами, если фактически не создаст новый процессор под технологию 2010 года, которая у России будет в 2030. Захватывающие путешествия во времени, не так ли? Оплатит ли государство перемещения разработчиков по этим производственно-временным континиуумам? Не исключено, если учесть, что реализация нового нацпроекта по развитию микроэлектроники до 2030 года может стоить 3,19 трлн руб., а на создание производственной инфраструктуры и новых дизайн-центров планируется потратить 460 млрд руб. к тому же сроку. Разработчик «Байкалов» уже получил от Минпромторга субсидию в 5,64 млрд руб. на проектирование серверных процессоров нового поколения для облачных вычислений Baikal-S2, а до того, начиная с 2016 года, освоил субсидии в 3,07 млрд руб., по которым планировалось разработать и произвести серверные линейки в разных форм-факторах, ноутбуки, рабочие станции, процессоры для них и т.д. Правда, в конце прошлого Минпромторг через арбитраж обязал разработчика вернуть субсидии с неустойкой, потому что освоенные средства и реальное оборудование и компоненты пока находятся в разных версиях мультивселенной.

Примечательно здесь то, что планы на выпуск специализированных «облачных» Baikal-S2 тоже, с большой долей вероятности, теперь накроются медной… нет, не платой, а все-таки тазом. А с ними – и весь нацпроект «Цифровая экономика» с его опережающим развитием дата-центров, «облаков», искусственного интеллекта и больших данных. У «Цифровой экономики» и так все последние годы был самый низкий процент освоения ассигнованных на нее бюджетных средств, а теперь, скорее всего, об этой мегапрограмме стоит забыть – по крайней мере, в том виде, к какому привели ее многочисленные коррекции к началу года. И теперь уже совершенно очевидно, что развивать аппаратную базу, необходимую для того, чтобы весь этот прорывной софт из федеральных проектов в составе «Цифровой экономики» на физическом уровне загрузился и заработал, не получится и за счет импортного оборудования и компонентов, как это происходило все предыдущие годы. И проблема здесь не в сложностях параллельного импорта – с ним-то все как раз будет нормально. А в дефиците чипов на глобальном уровне, который раньше 2024 года, по свежим экспертным оценкам, преодолеть не удастся. В России проблема нехватки серверов приобрела сейчас настолько острый характер, что крупные холдинги вынуждены напрямую обращаться к главе Минцифры Максуту Шадаеву, чтобы он лично посодействовал в поиске на рынке необходимого количества оборудования. СМИ сообщали, что к такому антикризисному менеджменту вынужден был даже прибегнуть холдинг VK, который с его-то административным ресурсом, казалось бы, вообще не должен иметь проблем с серверами. А нет серверов – нет «Цифровой экономики».

С нацпроектом все плохо еще и потому, что обратная модернизация для сквозных технологий, на которых основана «Цифровая экономика», в принципе невозможна. Нейросеть на ПО для советских ЕС ЭВМ на процессорах К1810ВМ86 по техпроцессу 3 мкм (3 тыс. нанометров, Карл!) – отличный сюжет для стимпанка, но не более того. 

И профильные вице-премьеры, и глава Минцифры на последних по времени крупных форумах с преобладающей «цифровой» повесткой - ЦИПРе и ПМЭФе – много говорили об импортозамещении ПО, экспортном потенциале софтверной индустрии, масштабных льготах для ИТ-отрасли. На этом фоне незамеченной осталась новость о том, что Минпромторг ожидает принятия летом этого года изменений в законодательстве, распространяющем льготы для ИТ-отрасли на разработчиков и производителей микроэлектроники. Российские дизайн-центры и производители не могут добиться этого решения два года.

И совсем никто не обратил внимание на то, что о «Цифровой экономике», равно как и о базовых для нее программах развития отечественной микроэлектроники ни на ЦИПРе, ни на ПМЭФе не говорилось вообще. Потому что о мертвых – либо хорошо, либо ничего. 

#

Подписка на рассылку

Подпишитесь на рассылку, чтобы одним из первых быть в курсе новых событий