Пока Госдума и Союз кинематографистов (СК) готовят законодательную атаку на голливудский импорт, самый интересный вопрос остаётся за скобками официальной повестки. Никита Михалков, возглавляющий СК, анонсировал механизм, который заставит зарубежное кино платить за право выхода на российские экраны: «входной билет» за рассмотрение картины и процент с проката, который пойдёт на рефинансирование отечественного кинематографа. Мера подаётся как защита национальной индустрии и адресована кинопрокату. Про онлайн-кинотеатры в ней нет ни слова. Вот только история российского регулирования учит, что «нет ни слова» — это не «никогда», а «пока».
Прецедент, о котором стоит помнить
Полтора года назад отрасль уже проходила через похожий сюжет. В декабре 2024 года в Госдуму внесли законопроект, обязывавший онлайн-кинотеатры получать прокатные удостоверения на весь каталог — не только на фильмы, выходившие в кинозалах, но и на лицензионный, и на архивный контент, десятки тысяч наименований. В июне 2025 года документ приняли в первом чтении именно в этом виде. Логика была та же, что и сегодня: гармонизация, приведение стриминга к правилам, по которым живёт кинотеатральный прокат.
Индустрия ответила жёстко. Медиа-коммуникационный союз направил письмо руководству Госдумы: исполнить требование в отведённый срок технически невозможно, каталоги придётся резать, аудитория утечёт к пиратам. Ко второму чтению обязательную норму убрали — осталась лишь обязанность не допускать показ фильмов, которым Минкультуры отказало в удостоверении по мотивам «традиционных ценностей». Тотальное лицензирование библиотеки не прошло.
Из этой истории следует ровно один вывод, и он неутешителен для платформ: регуляторную логику кинопроката на стриминг в России уже пытались перенести. Не получилось не потому, что идею признали ошибочной, а потому, что отрасль успела продавить смягчение. Прецедент создан — механизм переноса опробован.
Есть и более свежий сигнал, причём прямо по теме сборов. Комментируя михалковскую инициативу, председатель Ассоциации владельцев кинотеатров Алексей Воронков признал очевидное: осязаемый сбор сегодня можно администрировать только через кинотеатры, потому что лишь у них есть Единая автоматизированная информационная система и процедура выдачи прокатных удостоверений. Но это не пассивное наблюдение, а предмет активной позиции — кинотеатральное лобби добивается ровно противоположного. На форуме «Российский кинобизнес» Воронков заявил, что справедливым перераспределение станет лишь в том случае, если в систему включат не только кинотеатры, но и другие каналы монетизации — стриминговые сервисы и телеканалы, — и что по этому пункту АВК ведёт переписку с профильными ведомствами. Резон кинотеатров прозрачен: они не хотят платить в одиночку и кровно заинтересованы в том, чтобы нагрузку разделили с видеосервисами. То есть вектор задан прямо: влиятельный отраслевой игрок уже добивается распространения сбора на стриминг, и упирается это пока в технику, а не в принцип.
Что именно предлагают — и чем это отличается от Европы
Суть михалковской модели проста и откровенно фискальна. Предлагается взимать «входной взнос» — в прежних формулировках речь шла о пяти миллионах рублей за рассмотрение зарубежной картины — и направлять порядка десяти процентов прокатной выручки иностранного фильма на рефинансирование отечественного производства. Определять ставки, по замыслу, должны экономисты.
Здесь полезно сравнение с европейскими странами, на опыт которых любят ссылаться сторонники квот. Франция и Германия тоже заставляют платить — но иначе. Там это обязательные инвестиции в местное производство: стриминг обязан вкладывать процент от выручки в создание национального контента, причём с возвратом прав продюсерам. Это продюсерская модель — деньги остаются в индустрии как инвестиция и порождают новые фильмы. Михалковская схема устроена по-другому: это сбор, налог на факт присутствия чужого контента на рынке. Разница принципиальная. Европа стимулирует производить, российская инициатива — облагает импорт. Показательно, что даже сторонники заимствования французского опыта, по замечанию самого Воронкова, берут из него удобную фискальную часть, отбрасывая системную обвязку, которая и делает французскую конструкцию работающей.
Для кинопроката такой сбор болезнен, но переносим: иностранный фильм там — разовое событие, отдельная строчка в афише. А вот со стримингом всё сложнее.
Почему для стриминга это удар по фундаменту
В этом и заключается главная асимметрия. В кинотеатре зарубежная картина — гость: пришла, отработала свои недели, ушла. Доля иностранного кино в российском прокате после ухода голливудских мейджоров и без всяких квот сократилась до меньшинства — порядка пятой части зрителей, хотя по кассовым сборам это всё ещё около трети выручки. В каталоге же онлайн-кинотеатра иностранный контент — не гость, а несущая конструкция. Тысячи фильмов и сериалов, на которых держится ценностное предложение сервиса и, что важнее, удержание подписчика.
Любой сбор или квота, привязанные к иностранному контенту, бьют по стримингу не точечно, а по всей этой конструкции сразу. И первый же вопрос, который возникает, — чисто технический: как вообще администрировать такой сбор для каталога из десятков тысяч позиций, если весь аппарат прокатных удостоверений и ЕАИС заточен под разовый кинорелиз, а не под постоянно обновляемую библиотеку?
«Оснований для введения квот или сборов я не вижу, но мы традиционно следим за регулированием смежных сред и будем оценивать, как они будут влиять на цифровой медиарынок и ТВ», — отметил в разговоре с «Телеспутником» директор ассоциации «Интернет-видео» Алексей Бырдин.
Цена вопроса — и кто заплатит
Даже если оставить в стороне механику, остаётся экономика. Сбор с иностранного контента означает рост себестоимости каталога, а значит — давление на и без того тонкую маржу онлайн-кинотеатров. И удар этот распределится по рынку крайне неравномерно.
У платформ, встроенных в крупные экосистемы, — «Кинопоиска» за спиной «Яндекса», Okko у «Сбера», Wink у «Ростелекома», KION у МТС — есть подушка: подписка на видеосервис у них зашита в общую экосистемную подписку, а убытки одного направления перекрываются другими. У независимых игроков такой подушки нет. При этом именно у них доля иностранного контента в каталоге зачастую выше, а запас прочности по марже ниже. Парадокс в том, что фискальная мера, задуманная как поддержка национальной индустрии, ударила бы в первую очередь по самым уязвимым её представителям.
И вот здесь стоит назвать вещь, которую в спорах о защите национального кино обычно выносят за скобки. Любой сбор, любая пошлина, любой «входной билет» — сколько бы итераций ни прошло, чем бы ни маскировались, — в конечном счёте оседают в одном месте: в цене подписки. Платформа не станет работать себе в убыток и рано или поздно переложит возросшие издержки на того, ради кого всё якобы и затевается, — на зрителя. Механика тут стара как мир и оттого почти незаметна: за любой протекционистский барьер в итоге платит не абстрактный Голливуд и не корпорация, а конкретный гражданин, которого этот барьер должен был оберегать.
«Замечу, что лучшей поддержкой отечественной кинематографии было бы не квотирование и не парафискальные сборы, а повышение эффективности борьбы с пиратством — в том числе борьба с теневым прокатом иностранного кино, для которого у государства есть все необходимые рычаги», — резюмировал Бырдин.
При каких условиях это станет реальностью
Стоит честно проговорить: всё вышеописанное — гипотеза. Про стриминг в михалковской инициативе не сказано ничего. Но набор условий, при которых фискальная логика проката способна перекинуться на видеосервисы, вполне просматривается.
Во-первых, политическая воля: тема поддержки отечественного кино имеет высший приоритет, а рефинансирование за счёт «чужого» контента — соблазнительно простой источник денег. Во-вторых, готовый прецедент: история с прокатными удостоверениями показала, что механизм переноса правил с проката на стриминг технически мыслим и уже запускался. В-третьих, прямо высказанное желание отрасли подключить к сбору всех, о котором говорит Воронков. Не хватает пока лишь одного — административного инструмента, который позволил бы считать сбор с каталога, а не с разового релиза.
Но есть и весомый контраргумент против такого сценария — и о нём сторонникам переноса стоило бы подумать. Мера, работающая во Франции, решает реальную проблему: доминирование иностранных платформ над местным производством. В России этой проблемы попросту нет. Netflix, Disney и Amazon с рынка ушли, а весь отечественный стриминг — это национальные компании, которые и без принуждения вкладываются в собственный оригинальный контент из чисто конкурентных соображений. Облагать их «налогом на иностранное» — значит облагать ту самую индустрию, которую мера призвана защищать.
Кого на самом деле защищают эти меры
В этом и состоит главный парадокс. В кинопрокате сбор с иностранного кино бьёт хотя бы формально по внешнему игроку — по зарубежной студии и её российскому прокатчику. В стриминге бить не по кому: иностранных платформ здесь нет. А значит, «налог на иностранное», перенесённый на видеосервисы, оказался бы налогом, который российские компании платят сами себе — точнее, платят государству за право показывать зрителю то, что этот зритель хочет смотреть.
Пока онлайн-кинотеатры остаются вне зоны поражения. Но прецедент с прокатными удостоверениями и прямые заявления о желании подключить к сбору всех показывают, что граница между прокатом и стримингом в российском регулировании куда проницаемее, чем кажется из текста официальных инициатив. И если однажды она будет пройдена, счёт за защиту национального кино выставят не Голливуду, а российским платформам.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
