Сложившаяся правовая неопределённость затрагивает не только вопросы авторства, но и механизмы защиты прав, допустимость использования обучающих выборок, а также критерии охраноспособности результатов генеративного ИИ. Для индустрии аудиовизуального контента эти вопросы имеют прикладное значение, так как напрямую влияют на инвестиционные модели, договорную практику и распределение коммерческих рисков. Российский законодатель пока не сформировал специального режима для произведений, созданных с использованием ИИ, поэтому ключевую роль приобретают толкование действующих норм и судебная практика. Международный же опыт демонстрирует отсутствие универсального подхода даже среди крупнейших правопорядков. Это говорит о необходимости осторожного и технологически нейтрального регулирования, способного учитывать как интересы правообладателей, так и задачи развития инноваций. Именно в этой точке сегодня формируется новая архитектура цифрового авторского права, полагают эксперты.
«Главная ошибка — тормозить внедрение AI из-за страха «серой зоны» и возможных нарушений авторских прав. Да, риски есть, но ответственность за «чистоту» датасетов должна лежать на операторах платформ, а не на конечном пользователе, — полагает Алексей Парфун, CEO, Cofounder Ai influence, вице-президент АКАР, советник Генерального директора Первого канала, эксперт РОЦИТ. — С моей точки зрения, лучшее решение — опираться на текущую судебную практику. Российские и зарубежные суды уже формируют понятный подход, авторство признаётся за промптером при наличии существенного творческого вклада, без человека-постановщика задачи ИИ ничего не создаёт. Сейчас нам всем нужно внедрять AI в операционные и креативные процессы, фиксировать творческий вклад, сохранять историю промптов, итерации генераций и этапы доработки контента человеком».
Алексей Парфун отмечает, что правовое регулирование всегда отстает от технологий, и призывает сохранять фокус на росте бизнеса, масштабировании и прибыли. «Юристы оформят то, что мы создадим, опираясь на базовые принципы права и формирующуюся практику», — говорит он.
В 2026 году был разработан проект федерального закона о государственном регулировании ИИ, включающий обязательную маркировку контента, требования к алгоритмам и право граждан на отказ от взаимодействия с ИИ. Предполагаемый срок вступления — 1 сентября 2027 года.
Чьим правам нужна защита
Ключевые вопросы, ответы на которые остро требуются сегодня креативной индустрии, таковы. Первый: считать ли созданные с помощью ИИ результаты интеллектуальной деятельности объектами авторского права? Второй: кому принадлежат авторские и иные права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с использованием ИИ? И третий: требуют ли правовой защиты используемые для обучения ИИ объекты авторских прав и как её обеспечить?
Мировая и российская практика
Эксперты отмечают, что есть мнение, по которому AI-произведения не могут являться объектами авторского права. Это связано с тем, что они — продукт алгоритмической деятельности, сопоставления и компиляции уже существующих произведений, а не результат духовного выражения автора. При создании произведения автор должен проявлять свои творческие способности оригинальным способом, делая свободный и творческий выбор, отражая свою личность.
Однако более распространённой является точка зрения, согласно которой такие произведения все же должны получать правовую охрану. Её приверженцы справедливо указывают, что без человека как постановщика задачи, креатора, ИИ сам ничего не создаёт, следовательно, необходимый творческий процесс, так или иначе, присутствует.
Мировая практика знает случаи, когда за произведениями, созданными с помощью ИИ, признавался охраняемый статус. Так, в ноябре 2023 года Суд по интеллектуальным правам при Верховном суде Китая признал авторские права на изображения, созданные с помощью нейросети. По мнению суда, промптер внес существенный вклад в создание произведения, добавляя подсказки, неоднократно настраивая параметры и уточняя детали, чтобы создать картинку, отражающую его эстетический выбор и индивидуальное суждение. Аналогичное решение было вынесено в КНР по делу, в котором технологии ИИ использовались для генерации статьи. Установив, что она обладает специфической структурой и выражением, являющимися результатом индивидуального выбора и творческой организации материала со стороны автора, суд признал, что статья подлежит правовой охране в соответствии с законодательством об авторском праве.
Российская арбитражная судебная практика только начинает формироваться. Тем не менее, в ноябре 2023 года Арбитражный суд г. Москвы рассмотрел дело о незаконном использовании видеоролика, созданного с использованием технологии «дипфейк» и установил, что спорный видеоролик был создан группой авторов: сценаристом, видеооператором, моушн-дизайнером и актером. Технология «дипфейк» действительно использовалась моушн-дизайнером при монтаже исходных материалов видеоролика. Вместе с тем, поскольку технология «дипфейк» представляет собой дополнительный инструмент обработки (технического монтажа) видеоматериалов, а не способ их создания, само по себе использование технологии искусственного интеллекта не означает, что произведение создано без творческого вклада физических лиц и не является объектом авторского права.
Российские арбитражные суды при рассмотрении споров о защите исключительных прав также признают, что изображения, созданные с помощью нейросетей, могут являться объектом интеллектуальных прав.
Где проходит граница
Противники признания за результатами интеллектуальной деятельности, созданными с помощью ИИ, охраняемого статуса предсказывают «затопление» рынка произведениями с невысокой творческой составляющей, которое может следствием массового использовании GenAI. Но эксперты полагают, что такие опасения не должны являться поводом для всеобщего отказа в предоставлении правовой охраны произведений, созданных с помощью ИИ.
Эту проблему можно было бы решить посредством использования принципа «субъективного творчества», проведя границу между использованием нейросети для реализации лицом своего творческого потенциала и ситуацией, когда творческий вклад человека отсутствует. Для этого требуются критерии, выработанные, к примеру, судебной практикой («мягкое регулирование»). Со стороны пользователя таким критерием может быть степень контроля за ИИ, в том числе количество корректировок первоначального промпта или подробность изначально заданной команды. Ещё одним критерием может стать сравнение получившегося результата генерации нейросети с другими, уже существующими произведениями, созданными этой же нейросетью.
Использование этих или иных оценочных метрик, их сочетание могло бы позволить эффективно определять произведения с минимальным творческим вкладом и не предоставлять им защиту. Такой подход помог бы установить понятные критерии предоставления правовой защиты произведениям, полученным с помощью нейросетей, отмечают эксперты, отсылая к уже существующей отечественной судебной практике.
Ещё одним решением может стать пересмотр концепции абсолютности авторского права. Сейчас оно возникает у создателя результата интеллектуальной автоматически в силу самого факта творческого созидательного акта, согласно ГК РФ. Но ни рынку, ни самим пользователям, возможно, не требуется, чтобы правовая защита предоставлялась любому сгенерерованному ИИ результату. Не все, кто просит нейросеть нарисовать открытку на день рождения друга, заинтересованы в том, чтобы это произведение получило статус защищаемого. Но если компания создает рекламный ролик или исполнитель монтирует клип для своего трека с использованием ИИ и претендует на право авторства на этот объект – тогда уже могут запускаться механизмы оценки таких произведений. Таким образом будут разграничены те результаты использования ИИ, которые просто существуют в действительности, и те, которым, по желанию их авторов, действительно бы предоставлялась правовая защита.
Указанный подход мог бы снизить давление на рынок и предоставить защиту именно тем лицам, для которых создание произведений является значимым (авторам, писателям, музыкантам и т.д.).
Три подхода к субъекту авторского права
Большинство исследователей в области интеллектуальной собственности всё же не видят препятствий к признанию произведений, созданных с использованием ИИ, объектами авторских прав. Они отмечают, что как раз отсутствие правовой охраны подобных результатов в современных условиях может привести к снижению спроса на технологии искусственного интеллекта и, как следствие, к снижению заинтересованности разработчиков в развитии данного направления.
В дискуссии о субъекте присвоении авторства на творческий результат, созданный с использованием ИИ, существует три основных точки зрения.
Самая распространённая – антропоцентричная, по которой автором произведения является человек (промптер). Ее приверженцы сравнивают нейросеть с красками, печатной машинкой или программным обеспечением, которые используются для создания конечного произведения. Они опираются на необходимость участия человека в создании произведения с ИИ: нейросеть может генерировать контент только по его запросу. Кроме того, необходимым условием творчества является воображение, присущее только человеку. Нейросеть же оперирует формулами и алгоритмами, и результаты ее деятельности – это статистически вероятные результаты, пусть даже и неотличимые от произведений, созданных человеком. Наконец, хоть ИИ способен генерировать контент, схожий с результатами человеческого творчества, он не имеет интереса в осуществлении авторских прав в отношении его. Такой интерес есть у пользователя нейросети, использующего программу для генерации контента. Именно данный интерес и должен обеспечиваться правовой охраной.
Существуют и возражения против такого подхода, которые опираются на саму суть генеративного ИИ, который, в отличии от иных систем, умеет самообучаться. Следовательно, задавая команду пользователь не может быть уверенным в том, какой результат он получит. Нейросеть сама «решает», что ей сгенерировать на основе заданного ей промпта (команды). Например, созданию рисунка нередко предшествует направление пользователем простого односложного запроса («нарисуй цветок»). Искусственный интеллект, обученный на множестве данных, фотографий и картин, выдает результат. Пользователь заранее не знает, какое изображение он получит в итоге (в каком стиле будет нарисован рисунок, в каком цвете и т.п.). Сторонники описанного подхода отмечают, что нейросеть - это не объект права, а его субъект, в связи с чем в некоторых работах для придания ИИ соответствующей правосубъектности даже рассматривается вопрос о признании за ним статуса «электронных лиц». По аналогии с юридическими лицами, они стали бы юридической фикцией, однако, получили бы соответствующую юридическую защиту.
Указанный подход находит и практическое выражение. Так, в докладе ВОИС отмечалось, что иногда заявители указывают программу ИИ в качестве автора изобретения в патентных заявках.
Логика такой позиции понятна, однако она не учитывает возможность человека «доработать» первоначально полученный результат, тем самым реализовав необходимый творческий замысел. В связи с этим представляется, что если пользователь ИИ внес существенный творческий вклад в созданный объект, то признание авторского права за ним было бы справедливым. Несмотря на отсутствие универсального подхода к вопросам регулировании использования ИИ в международной практике, только человек может быть признан автором произведения в праве многих зарубежных стран. На сегодняшний день в российском законодательстве также нет предпосылок для признания авторских прав за искусственным интеллектом, поскольку согласно ст. 1347 ГК РФ автором следует признавать лишь человека.
Третьей точкой зрения при рассмотрении вопроса об авторстве на объекты, полученные с использованием ИИ, является возможность признания разработчиков/правообладателей самих нейросетей (платформ, сервисов и пр.) авторами созданных с их помощью произведений. Против данной концепции можно использовать тот же аргумент, что и против присвоения авторства промптеру: разработчик алгоритма, который предполагает его самообучение, не знает, какой результат выдаст нейросеть при введении запроса. Более того: в отличии от промптера, разработчик/правообладатель нейросети никаким образом на этот результат и не влияет, в большинстве случаев вообще не зная, что в какой-то момент времени кем-то с помощью его алгоритма создается некое произведение, которое потенциально может быть признано объектом авторского права. Авторское право на произведение возникает в силу факта создания объекта. Нецелесообразно признавать автором или обладателем исключительных прав субъекта, который даже не знает о совершении самого действия по созданию AI-произведения.
Без сомнения, разработчик может претендовать на авторское право на саму нейросеть, подчеркивают эксперты. Многие генеративные модели (нейронные сети) вводятся в гражданский оборот как программы для ЭВМ. Поскольку правовой режим программ для ЭВМ аналогичен литературным произведениям, на них распространяются авторские и исключительные права.
Вместе с тем, по смыслу 1229, 1259, 1261 статей ГК РФ авторское и исключительное право на программу для ЭВМ (на нейросеть) распространяется только на саму программу (набор команд, код, интерфейс и пр.), а не на результаты ее использования, созданные пользователем с помощью данного программного обеспечения. Как отмечают некоторые исследовали, опираясь на законодательство и судебную практику Германии и Бельгии, сам по себе факт владения правами на алгоритм не может автоматически влечь возникновение прав на созданное алгоритмом произведение, поскольку ключевым критерием авторства является творческий вклад человека.
Учитывая, что Россия относится к континентальной системе права, где роль человека в создании произведения определена как обязательный критерий в доктрине российского права преобладает подход о признании авторского права за человеком-пользователем GenAI. Предпосылок для изменения в положениях законодательства в данной области в настоящий момент похоже не имеется.
Судебные органы успешно применяют существующие правовые институты, что свидетельствует о том, что внесения каких-либо значимых изменений в российское законодательство может и не потребоваться в ближайшее время несмотря на множество дискуссий в этой области. Возможно, что достаточно будет лишь изменений, уточнений в правоприменительных подходах (корректировка судебной практики, разработка инструкций для ведомств и т.д.), основанных при этом на базовых принципах российского права.
Выход из «безопасной гавани»
Сформированные правовые принципы, в том числе принцип «добросовестного осуществления прав и обязанностей всеми субъектами правоотношений», заставляют задумываться над вопросами применения ИИ в творческой сфере не только с точки зрения конечного результата и права на него, но и с позиции использованных при этом данных.
Например, для того чтобы нейросеть научилась генерировать изображения, ее обучают на большом количестве изображений с текстовым описанием. В каких-то системах отбор данных для обучения GenAI прозрачен, в каких-то нет. В связи с чем высок риск, что нейросеть использует для обучения, и, следовательно, для генерации результата по запросу пользователя, какие-либо объекты, уже защищенные авторским правом без соответствующего правового оформления такого использования.
В январе 2023 г. более 16 тысяч художников подали коллективный иск против разработчиков нейросети Midjourney в связи с нарушением авторских прав. В некоторых изображениях, сгенерированных нейросетью, как утверждали истцы, можно заметить характерные стили или даже целые фрагменты чужих произведений, защищённых авторским правом. В октябре 2023 г. исковые требования некоторых художников уже были удовлетворены.
В такой ситуации страдают как правообладатели, так и добросовестные пользователи, которые вынуждены отказываться от использования интересующего их контента в ситуации неопределенности его правового режима.
На сегодняшний день владельцы нейросетей в большинстве случаев не раскрывают источники данных, которые они используют для обучения AI. Тем не менее для того, чтобы система ИИ могла генерировать ответы, в базу данных должны быть загружены миллиарды единиц текста и изображений, которые затем кодируются как важный элемент обучения. Вопрос: кто должен нести ответственность за нарушение авторских прав лиц, чьи объекты использованы при генерации ИИ? В большинстве стран данный вопрос не урегулирован.
Эксперты сравнивают сегодняшнюю ситуацию с появлением социальных сетей. Изначально, когда этот бизнес только зарождался, правительства в западных странах - технологических лидерах поддерживали его рост, предоставив социальным сетям защиту в форме так называемого «safeharbor» («безопасной гавани») — освобождение от ответственности информационного посредника.
Поскольку владельцы социальных сетей были заинтересованы в постоянном увеличении числа пользователей, а следовательно, и количества загружаемого контента, даже если он явно противоречит законодательно установленным запретам, вопросы соблюдения авторских прав создателей загружаемого контента отодвигались на второй план. Соцсети стали конкурировать с официальными поставщиками защищенного авторским правом контента, которые, как правило, получают на него необходимые лицензии у правообладателей. На платформах социальных сетей тот же контент выкладывался незаконно и бесплатно, поэтому они становились основным местом, где этот контент потребляется.
Сейчас в ряде юрисдикций отмечается тренд на усиление ответственности платформ социальных сетей за размещаемый на них контент. Так, в 2019 году была приняла Директива ЕС № 2019/790 об авторском праве и смежных правах на едином цифровом рынке, ст. 17 которой закрепляет положение о том, что оператор платформы, предоставляя своим пользователям право загружать контент и делиться им, тем самым осуществляет доведение контента до всеобщего сведения. Следовательно, законодательно закреплена «активная» роль операторов платформ социальных сетей. Это означает, что на них больше не распространяется защита «безопасной гавани». Кроме того, Директива обязывает операторов платформ получать разрешение от правообладателей соответствующего контента, например путем заключения лицензионного соглашения. Аналогичный подход может быть распространен и на операторов (разработчиков, обладателей) ИИ, которые должны контролировать то, какие данные используются нейросетью для обучения, считают эксперты.
Если рассматривать вопрос обучения генеративных нейросетей на объектах, охраняемых авторским правом, в контексте российского права, то произведение, созданное нейросетью, можно считать производным, то есть представляющим собой переработку другого произведения (подп. 1 п. 2 ст. 1259 ГК РФ), за исключением случаев, когда нейросеть обрабатывает автономно и самостоятельно созданный автором контент. Для переработки произведения необходимо получить соответствующее разрешение, так как исключительное право на переработку произведения принадлежит его автору (правообладателю). Эта функция не может быть возложена ни на промптера, которому неизвестно, какие именно объекты будут использованы нейросетью для генерации ответа на его команду, ни на сам ИИ, который не является субъектом правоотношений по российскому законодательству.
Таким образом, разработчики/правообладатели/операторы нейросетей должны брать на себя ответственность за указанные юридические риски и собственными силами обеспечивать для пользователей «безопасное» использование ИИ.
Крупные корпорации, такие как Google и Microsoft, самостоятельно предпринимают соответствующие меры защиты. Google обязался предоставлять два вида компенсации в случае предъявления претензии третьими лицами в отношении интеллектуальной собственности: компенсацию за обучающие данные, используемые Google для создания моделей искусственного интеллекта, и компенсацию за сгенерированный искусственным интеллектом результат. Помимо предоставления схожих гарантий, Microsoft в свои продукты изначально встроил средства защиты, обеспечивающие цифровую безопасность и предотвращающие нарушения авторских прав, как фильтрация контента, оперативный мониторинг и обнаружение злоупотреблений.
Как такие решения могут повлиять на индустрию, пока не вполне понятно. Потенциально это приведет к необходимости AI-компаниям тратить гораздо больше средств на создание своих продуктов. А это, в свою очередь, приведет к сокращению бесплатных платформ и более широкому распространению платных сервисов для возврата вложенных инвестиций.
Существует также ряд предложений по техническому решению этих вопросов, например, создание официальных «хранилищ данных» для обучения нейросетей, которые включали бы в себя только те произведения, использование которых не нарушает чьих-то прав и интересов.
Вместо заключения
Нет сомнения, что произведения, созданные с помощью ИИ, можно считать объектами авторского права. Законодательство (в частности, ст. 1259 ГК РФ) перечисляет виды этих объектов вне зависимости от того, каким образом они созданы. Иными словами, для правовой защиты такого объекта не имеет значения, написана книга (литературное произведение) вручную или напечатана при помощи Word.
В этом ключе ИИ необходимо рассматривать как инструмент, новый и высокотехнологичный, отличающийся от имевшихся ранее кисточек и писчих перьев, но инструмент. Нет оснований относится к произведениям, созданным с помощью ИИ, иначе, только потому что сам «инструмент» стал другим. Уже сейчас судебные споры разрешаются именно исходя из этого подхода и для его изменения требовалось бы внесение изменений в действующее законодательство.
В силу прямого указания закона, автором произведения может являться только человек, творческим трудом которого оно создано. Закон специально предусматривает, что не признаются авторами произведений граждане, не внесшие личного творческого вклада в создание такого результата, в том числе оказавшие его автору только техническое, консультационное, организационное или материальное содействие или помощь либо только способствовавшие оформлению прав на такой результат или его использованию, а также граждане, осуществлявшие контроль за выполнением соответствующих работ (ст. 1228 ГК РФ).
Приведённые положения не позволяют считать автором AI-произведений ни компании, которым принадлежат права на нейросети, ни их разработчиков, не участвующих в процессе создания произведения, ни сам ИИ.
Права на результаты интеллектуальной деятельности, созданной с помощью ИИ, принадлежат промптеру – человеку, дающему нейросети определенные его творческой задумкой команды, направленные на получение конкретного, задуманного им художественного образа или другого искомого результата. Эти права, в том числе исключительные права на произведение, могут быть отчуждены им в предусмотренной законодательством форме, например, по письменному соглашению, но первоначальным их обладателем все равно является сам креатор.
Важно отметить, что учитывая специфику функционирования генеративных нейросетей, тщательной правовой защиты требуют уже созданные произведения, на основе которых ИИ генерирует запрашиваемый промптером результат. Потребность в этом есть как у правообладателей таких произведений, чьи права не должны нарушаться в результате неограниченного и безвозмездного использования результатов их интеллектуальной деятельности, так и у самих пользователей нейросетей — они заинтересованы в том, чтобы полученный ими результат был охраняемым и не мог быть признан неправомерным копированием ранее существовавших работ. Для обеспечения такой защиты требуются не только правовые, но и организационные, и технологические механизмы, среди которых ещё предстоит найти действенные решения.
Благодарим за предоставленные материалы адвокатское бюро РО «Эквитас (Справедливость)» и ИИ-продакшн «На нейронках»
